Пооткрыли вновь церквей, будто извиняются И звонят колокола в ночь то там, то тут Только Бога нет и нет, ангел не является Зря кадилом машет поп и бабушки поют И бабушки поют А Бог оставил нам в наказ старые инструкции Почерневший образок, высохший елей Ну а сам покинул нас после революции И теперь — в других краях, где живут светлей Мимо кассы, чтоб быстрей, взял портвейн "Таврический" Возвращаюсь и смотрю, — верится с трудом Кто-то в чёрном у дверей смотрит иронически Отпираю дверь ключом, приглашаю в дом То ль виденье, то ль обман, то ль к беде, то ль к радости То ль плевать через плечо, то ли голосить? Достаю второй стакан, набираюсь храбрости Мне так много у него следует спросить Я давно другим не лгал, врать вообще не хочется Только вот не врать себе — во сто крат трудней Я хочу спросить у Вас, Ваше одиночество Как бы веру сохранить и что мне делать с ней? А ещё вопрос такой: каково покойникам? Отчего маршрут туда день и ночь открыт Но в конце не ждёт покой с тихим светлым домиком Не хранят меня глаза Ваших Маргарит? Я бы был ужасно рад слышать Ваше мнение! Только молча гость сидел, попивал вино Да смотрел программу "Взгляд", депутатов прения На часы взглянув, зевнул и вылетел в окно И в раскрытое окно ночь глядит загадочно Дыры звёзд на платье тьмы — драный материал Дел, как видно, у него без меня достаточно Ну, а может, он, как мы, силу утерял Ну, а может он, как мы, знанье утерял Ну, а может он, как мы, веру утерял