Я так скучаю, как никогда и никто. Мысли в отчаянии, сердце сжимает питон. Словно меж нами невидимых нитей виток, Я так скучаю, как никогда и никто. Аэропорт, вокзал, ажиотаж, багаж, Эскорт, плацкарт, метро, абордаж, вояж, Омск, Томск, Красноярск, оп, Краснодар. Дом, милый дом, вновь мне пора оставлять. Холодный пар, спёртый в затхлой гримёрке Посреди мебели потёртой, тёрок о спорте, Пресной становится еда, вино прогорклым. Место пониже плеча пронзает осколком. Бросить бы всё это к чёрту, гнать бы их прочь, Чтобы хотя бы ненадолго обнять свою дочь, Видеть глаза её, слышать смех её звонкий, Чтобы руками игриво достала осколки; Чтобы прижалась ласково ко мне, склонив голову, Чтобы дышать с ней рядом стал я по-новому. Ради неё в огонь можно и можно в пучину, Ладно, несите два микрофона, два капучино. Я так скучаю, как никогда и никто. Мысли в отчаянии, сердце сжимает питон. Словно меж нами невидимых нитей виток, Я так скучаю, как никогда и никто. Поезд пока не покинул перрон. В третьем купе приглушён свет, приоткрыто окно, А ты прикрылась зонтом, и дожди за бортом. Поверь, я также, как тебя, не любил никого. Старый вагон проносится быстро Мимо домов, своим носом врезаясь в туман, Минуя сотни стен и тысячи жизней, Надолго разлучая нас. Время потуже затянет петлю. Секунды, минуты, часы, недели, года. И в ресторанах твоё тело ласкает велюр, Пока меня встречает холодом новый вокзал. А время давит подошвой на темя. Осколки — в сердце, в голове — планы. Мы расстались не навечно, только на время. Я скучаю по тебе, мама. Я так скучаю, как никогда и никто. Мысли в отчаянии, сердце сжимает питон. Словно меж нами невидимых нитей виток, Я так скучаю, как никогда и никто.