|
Говорят, что есть Бог... Почему он не видит? |
|
И беду отвести не успел и не смог. |
|
В истории этой, что была чистой былью, |
|
Сами судите, где дьявол, где Бог. |
|
Вдали от фронтов, в степях за Уралом, |
|
С двумя сыновьями вдова-мать жила. |
|
Старший был непутевый, ворчала все бабка, |
|
В день рождения второго похоронка пришла. |
|
Старший сын загремел... Кто-то подал наколку. |
|
Из постели забрали его в ночь опера. |
|
Мать рыдала от горя, времена те суровы, |
|
Писать анонимки были все мастера. |
|
Но годы летели, рубцевалися раны, |
|
В зоне он раскрутил себе новый срок. |
|
А там за Уралом, в далекой деревне, |
|
На военную службу вышел младший сынок. |
|
Зимним утром морозным почтальон дядя Вася |
|
Вручил у калитки два со штампом письма. |
|
Два казенных конверта, с отметкой "обратно", |
|
На одном номер части, на другом же - тюрьма. |
|
Сыновьям, что далеко от дома родного, |
|
Собрала из гостинцев мать все, что смогла. |
|
Поровну каждому в узелочки сложила, |
|
Да сорок рублей, что давно берегла. |
|
Вьюга пыль уносила, снегом строй заметая, |
|
Из промзоны в жилую шел десятый отряд. |
|
Прижимала к груди для детей мать баулы, |
|
Жалея в душе и зека, и солдат. |
|
Из строя к старушке рванул по сугробам |
|
Человек в телогрейке из последних рядов. |
|
Лязгнул затвор, разорвал вьюгу выстрел, |
|
Не дошел он до матери ровно десять шагов. |
|
Загудела колонна гулом злым возмущенья, |
|
Подошел к человеку с карабином солдат. |
|
Подняла мать глаза: "Что ж ты сделал, сыночек? |
|
Я с гостинцами к вам, а это - твой брат..." |
|
Грянул выстрел второй, и упал рядом с братом, |
|
На руки матери младший сын и солдат. |
|
Затаилася вьюга, застыла колонна, |
|
И поняли все - убил брата брат. |
|
А весной на том месте, где жизнь оборвалась, |
|
Разорвала три сердца и затихла метель, |
|
Солдаты и зеки другим в назиданье, |
|
Посадили на память две березки и ель. |